Жасмин и имбирь – это было бы красиво, но скучно. К счастью,
для меня, на моей коже, с моего платка «Peau De Lumière Magique» пахнет не
только жасмином и соком свежего имбиря, но еще и магнолией – эти огромные белые
цветы с душноватым, сладким ароматом, лимонный оттенок аромата магнолии, да, не
лимон, а именно лимонный оттенок аромата магнолии!
Но это только начало…
Парфюм раскрывается, как букет, или скорее – как целый сад,
полный южных цветов: я чувствую еще и плюмерию. И запах папайи, сочной, очень
любимой мною папай – а кто-то говорит, будто она не пахнет! – нет, пахнет,
просто менее ярко, чем другие экзотические фрукты. Но если поместить ее среди
цветов, ее аромат – округлый, маслянистый – становится еще одним доказательством,
что мы где-то в Южной Азии, где на завтрак подают папайю, где цветут
ослепительно-белые и ошеломляюще-ароматные цветы, а солнечный свет еще
ослепительнее и еще белее, чем цветы.
Если «Peau de Nuit Infinie» Starck – аромат личный,
интровертивный, для погружения в себя, то «Peau De Lumière Magique» абсолютно
экстравертивный, радостный, распахнутый навстречу миру, вбирающий и излучающий
свет, аромат и белизну с искрами... даже не золота, нет: так многоцветно, гранями
бриллиантов, искрится под невыносимым полуденным солнцем ярко-синяя вода
Сиамского залива.
«Peau De Lumière Magique» — для общения и радости, для
белого платья и небрежно подколотых волос, для легких сандалий и кожи, гладкой от регулярно втираемого в нее кокосового масла, пахнущего плюмерией.
Нет-нет: те, кому не нравится запах кокоса могут не
напрягаться, кокос в этом парфюме не чувствуется. Это только образ. Заезженный, но героиня, которую я вижу в воображаемом рекламном ролике этого парфюма - обязательно в белом платье. Или обнаженная. И никакого загара.
Белизна, залитая солнцем...
Сияющий аромат, ослепительное солнце, легкость и радость.
Думаю, будет очень хорош поздней осенью и зимой в холодном
климате.
Большой флакон солнечного света, аромат далеких садов...
Для меня – немного более пронзительный, чем хотелось бы. Но
это особенность ароматов Starck… Они все для меня чуть более пронзительные, чем
мне нужно, чтобы испытывать полноценное удовольствие от парфюма.
Первые ноты настолько одеколонные, что разочаруют кого
угодно… Но потом… Потом аромат меняется резко, он становится живым, он
становится странным, сумрачным, даже ночным, полным фиалок, невидимых во мраке,
полным одиночества – или уединения с собой?
Заявленного в пирамиде запаха кожи я не чувствую. Совсем.
Возможно, имелась в виду не кожа животных, не кожа – материал, из которых шьют
сумки, перчатки, одежду, которой обтягивают диваны, из которой изготавливают
седла и сбрую, в общем – не кожа, а…
Кожа, человеческая кожа.
Только что из-под
душа, еще пахнущий водой и мылом, очень молодой человек может пахнут – вот так.
Как этот парфюм.
Человек.
Обнаженный.
Во тьме, полной фиалок.
Очень странный парфюм, но я понимаю тех, кому он нравится.
Новая нишевая марка Noble Royale выпустила пять
парфюмов, посвященных ярким представителям императорского рода Романовых — и, к
великой моей радости, все пять лично у меня вызывают симпатию: гениальный и
страшный Петр Великий; его красавица-дочь, Елизавета Петровна, добрая и веселая
(что бы о ней не говорили) "императрица Елисавет"; мудрый и хитрый
лис-дипломат, загадочный император Александр I; его прекрасная, гордая
племянница, великая княгиня Мария Николаевна; и Александр III, которого я
считаю государем недооцененным, и проживи он подольше, кто знает, как сложилась
бы судьба Империи...
Но исторические размышления — в сторону.
Здесь речь пойдет о парфюмах.
О пяти очень удачных, красивых, великолепных парфюмах.
Редкий случай: сразу выходит линейка — и все хороши!
На разные вкусы, но хороши.
Парфюмы Noble Royale насыщенные, яркие и густые, но без модной сейчас в
женских ароматах — мучительной приторности (вроде, говорят, она уходит из моды,
но пока я этого не ощущаю), в мужских — зудящей пронзительной свежести,
отдающей стиральным порошком. Никакого пластикового и синтетического звучания.
Все мягко, округло, все кажется натуральным — будь то цветы, ароматические
смолы, табак или замша.
И эти парфюмы не пытаются быть оригинальными – никакого
металла, асфальта, ничего странного – зато они хорошо пахнут. То есть,
исполняют главную функцию парфюмерии.
Среди пяти, мне кажется, каждый может выбрать на свой
вкус... Если только не является поклонником стирального порошка или сахарной
ваты — этого в Noble Royale нет.
В коллекции два мужских, два женских аромата и один унисекс.
Но мне кажется, все мужские могут прекрасно подойти женщине.
Я не могу решить, что мне больше нравится: "Tobacco
Dynasty" или "L`Imperatrice Gardenia". Из пяти два мне кажутся
особенно прекрасными — настолько, что хочу флакон и того, и другого...
Да что там: я хочу все пять!
Но наверное, больше всего мне нравится "Tobacco
Dynasty"...
Однако начну я не с него.
"L`Imperatrice Gardenia" — императрица Елисавет.
Заколдованная оранжерея, танец цветов, привезенных из далеких земель и выхлопных садовником —
возможно, он волшебник? — за стеклом оранжереи метет пурга, зима, о ней
напоминает свежая прохлада, стелющаяся поверх цветов, над цветами, но в их
теплом бело-золотом мирке тепло и они оживают, один за другим, и танцуют... Это
уже что-то из Гофмана. Если бы Дроссельмейер был не кукольником, а садовником.
Соло великолепной белой лилии, огромной и благоуханной, танец маленьких цветов
флердоранжа, рассыпающих золотую пыльцу.
С ней пытается соперничать другая пышная красавица — белая
роза, за которой следует кавалькада малюток-ландышей с их звонким хрустальным
весенним ароматом.
И наконец вступает царственная гардения, самый редкий цветок
в этой засыпанной снегом оранжерее, гардения в окружении сладко благоухающих звездочек
жасмина.
Ароматы раскрываются один за другим, наслаиваются, но не
смешиваются: как в букете мы видим сразу и лилию, и розу, и гардению, и
флердоранж — так же и здесь мы чувствуем все одновременно. Но лилия побеждает.
Она возносится в своей холодной, дурманно благоухающей белизне и над розой,
признанной царицей цветов, и над заморской гарденией. Здесь и сейчас, в этом
букете, в этом парфюме побеждает лилия. Возможно, потому что в нее влюблен
волшебник-садовник? Возможно, эта лилия – оборотень? Как прелестная змейка
Серпентина?
А за стеклом оранжереи снег все идет и идет. Но цветам он не страшен. Он только придает композиции свежесть.
...Потому мне и хочется этот флакон: в парфюмерии мне
встречалось мало качественных парфюмов с белой лилией.
"Cuir Magnifique" — император Александр III.
Парфюм заявлен, как унисекс.
Прекрасная душистая замша, сама по себе ароматная, но
дополнительно ароматизированная амброй и сандалом, ванилью и корицей,
ароматическими смолами... Великолепные перчатки, которые положено хранить в
отдельной шкатулке. Перчатки, которые согреваются на руках и от этого пахнут
все сильнее. И чем сильнее благоухание ароматических веществ - тем ярче пахнет замша, и вот это уже не замша, а кожа, плотная кожа.
Но в какой-то момент теплота аромата становится настолько живой, что вместо
перчаток представляется живой зверь, мех большой и гибкой дикой кошки. Почти
ручной.
Совсем ручной она не станет никогда, потому что помнит, как пахла ее свобода -
и чуть слышно, тонко пробивается аромат степи, густой травы под жарким солнцем,
сока, застывшего в жестких стеблях, аромат этого сока, острый, свежий и пряный
одновременно.
"Fleur de Marbre" — "Мраморный цветок" - великая княгиня Мария Николаевна.
Еще один белый букет, но более прозрачный и холодный, более плотно
скомпонованный и сбалансированный, чем волшебная "L`Imperatrice
Gardenia".
Жасмин, тубероза, флердоранж и кажется, цветы лимона, и может быть, яблоневый
цвет, кружение белых лепестков, уносимых весенним ветром, прозрачные капли
воды, стекающие по телу мраморной нимфы - и влага на белизне обнаженного тела
живой, страстной женщины, прячущей свою страстность за холодом безупречных
манер, за светской улыбкой, за ускользающим взглядом.
"Fleur de Marbre" — нежный, чистый и соблазнительный именно этой чистотой.
Сдерживаемый страстью, которая все же ощущается. Живой плотью под слоями белого
шелка и блестящего атласа. Под дождем из белых лепестков.
"Majestueux Vetiver" — император Александр I.
Парфюм заявлен, как мужской.
Один из красивейших ароматов на тему ветивера, какие мне случалось
пробовать.
Плотный зеленый аромат ветивера, его свежесть подчеркнута нежным запахом
бергамота, его землистость подчеркнута запахом пачули.
Но это было бы слишком просто, а "Majestueux
Vetiver" сложен, как старинная вышивка, как рисунки на полях рукописных
книг. В нем тепло амбры и олибанума. В нем экзотичность корицы и шафрана. В нем
свежесть лаванды и смолы кипариса. И еще что-то, и еще много: чтобы понять до
конца этот аромат, его надо долго носить...
Но возможно, и тогда он будет оставаться прекрасной тайной, загадочным флером.
Аромат для джентльмена былых времен или леди-охотницы с хлыстом в руках, или
для джентльмена из страны фей...
Или для кого-то, кому эти образы близки.
...Напоследок - моя любовь: государь мой Петр Алексеевич Великий. Не хотела бы я жить при нем, но не мыслю России без него: вернее, представить страшно Россию без него. "Tobacco
Dynasty". Парфюм заявлен, как мужской.
Густой и темный аромат, жгучий и – нет, не
сладкий, но сладостный. Бензоин, корица, табак, гвоздичная пряность, специи в
изобилии, жгучий имбирь, тростниковый сахар (пусть не заявлен, но я его
чувствую), подкопченная ваниль и ванильно-пудровый гелиотроп, смягчающий
страстность этого аромата, словно скрывающий кружевной вуалью или скорее
шелковой маской...
Я люблю женские духи, сделанные в такой стилистике и с
такими нотами. Обычно так пахнут хорошо сохранившиеся винтажи. Мне даже
кажется, что "Tobacco Dynasty" похож на что-то бывшее, утраченное,
прекрасное. Однако и на мужской коже этот ванильный табак, эта яркая корица и
бензоин будут восприниматься прекрасно. Соблазнительно.
Хотя я бы хотела носить
его сама. Он вызывает у меня прекрасные ассоциации. Прекрасные и наивные.
Женщина в плаще с капюшоном, лицо скрыто кружевом... Край вуали приподнят:
яркие от страсти губы, жгучий поцелуй — возможно, единственный, но его не
забудешь.
Или это мужчина. Мужчина в шелковой маске, скрывающий свое
лицо, и снова жар поцелуя — сквозь прорезь в шелке. И этот пряный и жаркий
аромат...
Или это девушка, переодетая в мужской костюм — ради любовной
интриги, конечно.
Испания? Латинская Америка? Нет, это может быть где угодно,
не важно, что запах табака обычно ассоциируется с Испанией и Латинской
Америкой. Быть может, Венеция. И оба - в масках.
Главное – это что-то из прошлого. Из историй, которые я
любила в отрочестве.Аромат приключения.
Вымечтанного, но несостоявшегося. «Капитан Фракасс» Теофиля Готье. «Слуга двух
господ» Карла Гольдони. Там же приключения, переодевания, украденные поцелуи…
(Если вы в отрочестве не смотрели эти советские фильмы – не
смотрите и ролики, не надо. Вы не почувствуете того, что в них есть – для нас.
Для тех, кто смотрел и пересматривал с восторгом).
Мне неожиданно понравилась эта сладкая гардениево-жасминовая тубероза со сливками. Не приторно. Не из породы великих и сложных Amouage, но прелесть... Наверное, потому что три моих любимых цветка и сделано хорошо. Соблазнительно!
Женственный и живой, не сверхъестественно прекрасный, но манящий.
Ореховый Спас, он же Третий и Хлебный и «Спас на Полотне»: в былые времена собранный урожай орехов благословляли, пекли хлеб из муки нового урожая, купцы везли на торг новое полотно…
Женщины молились иконе Федоровской Божией Матери о благополучном разрешении от родов, больные – мученику Диомиду, о выздоровлении, а люди, чтившие древние традиции, обходили колодцы кругом, посолонь, словно замыкая теплое время года, и защищали тем самым воду от тех тварей, которые приходят с холодом и темнотой, приносят недуги и делают воду затхлой и горькой. Колдуны же с ореховым прутом в руке искали новые источники, которые могли открыться именно в этот день. С него же вели и отсчет Бабьего Лета.
Собрала парфюмы с ароматом лесных орехов. Именно лесных. Все, которые знаю и люблю. И список тех, которые стоит попробовать.
"И еще - орешки. Сонечка до страсти любила орехи и больше всего, из всего продовольственно-выбывшего, скучала по ним. И в ее смехе, и в зубах, и в самой речи было что-то от разгрызаемых и раскатывающихся орехов, точно целые белкины закрома покатились. - Такие зеленые и если зубами - кислые, это самое кислое, что есть: кислей лимона! кислей зеленого яблока! И вдруг - сам орех: кремовый, снизу чуть загорелый, и скок! пополам, точно ножом разрезали - ядро! такое круглое, такое крепкое, это самое крепкое, что есть! две половинки: одна - вам, другая - мне. Но я не только лесные люблю (а их брать, Марина! когда наверху - целая гроздь, и еще и еще, и никак не можешь дотянуться, гнешь, гнешь ветку и - вдруг! - вырвалась, и опять вверху качается - в синеве - такой синей, что глаза горят! такие зеленые, что глаза болят! Ведь они - как звезды, Марина! Шелуха - как лучи!)... я и городские люблю, и грецкие, и американские, и кедровые - такие чудные негрские малютки!.. целый мешок! и читать "Войну и мир", я Мир - люблю, Марина, а Войну - нет, всегда - нечаянно - целые страницы пропускаю. Потому что это мужское, Марина, не наше..." Марина Цветаева "Повесть о Сонечке"
С Яблочным Спасом всех, кто празднует!
Из трех августовских Спасов главный – Яблочный.
Он совпадает по времени с праздником Преображения Господня, и потому отмечается особенно пышно.
Яблоки приносят в церковь для окропления и освящения.
Традиция эта
зародилась еще в ветхозаветные времена, когда в храм приносили долю от
собранного урожая: корзины с виноградом и зерном. Деревенские выбирали
лучшие яблоки из своих садов, а горожане закупали яблоки специально для
Спаса, чтобы освятить их в церкви.
Даже до окропления в церкви, прямо с утра в день Яблочного Спаса угощали яблоками щедро, и грехом считалось проявить жадность...
Парфюмы я ароматом яблок: в самом конце - самые любимые.
Яблоки Ю. Р.
Ты яблоки привез на самолете из Самарканда лютою зимой, холодными, иззябшими в полете мы принесли их вечером домой.
Нет, не домой. Наш дом был так далеко, что я в него не верила сама. А здесь цвела на стеклах синих окон косматая сибирская зима.
Как на друзей забытых, я глядела на яблоки, склоняясь над столом, и трогала упругое их тело, пронизанное светом и теплом.
И целовала шелковую кожу, и свежий запах медленно пила. Их желтизна, казалось мне, похожа на солнечные зайчики была.
В ту ночь мне снилось: я живу у моря. Над морем зной. На свете нет войны. И сад шумит. И шуму сада вторит ленивое шуршание волны.
Я видела осеннюю прогулку, сырой асфальт и листья без числа. Я шла родным московским переулком и яблоки такие же несла.
Потом с рассветом ворвались заботы. В углах синел и колыхался чад... Топили печь... И в коридоре кто-то сказал: "По Реомюру - пятьдесят".
Но как порою надо нам немного: среди разлук, тревоги и невзгод мне легче сделал трудную дорогу осколок солнца, заключенный в плод.
Да, моей первой Миледи была Маргарита Терехова. И она была великолепна. Неотразима, незабываема...
Только вот она не была Миледи из романа Дюма. Она была сама по себе. Я ее обожаю.
Советскую экранизацию я посмотрела прежде, чем прочла книгу, и в какой-то мере все остались в моем воображении такими, какими сделал их кинорежиссер Юнгвальд-Хилькевич. Все, кроме Миледи.
Когда я читала книгу - сразу после просмотра фильма - только Миледи не проиллюстрировалась для меня образом, созданным Тереховой. Потому что Миледи у Дюма не прыгала из окна в седло и вообще была очень нежной и женственной злодейкой. Она мне понравилась больше той великолепной, но недостижимой для меня, сильной и ловкой героини Тереховой.
"Свою" Миледи я увидела во французской экранизации 1961 года и сыграла ее Милен Демонжо. Прелестная злая куколка Милен Демонжо с умными глазами.
Я видела много экранизаций "Трёх мушкетёров" и много образов Миледи.
Милен Демонжо для меня лучшая.
Я полюбила ее за этот фильм и ещё за "Салемских колдуний", а потом, когда узнала, какой была ее жизнь и каким - характер, я захотела узнать о ее духах... И она сама рассказала о них в автобиографической книге.
В статье - ее жизнь, ее духи, ее роли и почему ее Миледи я считаю лучшей.
Облако жасмина, в которое ныряешь, не зная, что ожидает тебя там, за сияющим белым кружевом лепестков...
Но в этих парфюмах жасминовый аромат не похож на ледяной жасмин классического "Alien". И между собой два жасминовых облака различаются. В «Alien Musc Mysterieux» к жасмину добавили чуть горьковатый аромат датуры. В «Alien Oud Majestueux» — пахнущий абрикосами и желтой пыльцой османтус.
Жан Пату был одним из первых кутюрье, которые дополнили модные коллекции парфюмерией.
Дом
Jean Patou в 1925 году выпустил свои первые духи, сразу три аромата,
причем каждый был адресован дамам с определенным цветом волос: «Amour
amour» («Любовь-Любовь») – для брюнеток, «Que Sais-Je» («Что я знаю?») –
для блондинок, «Adieu Sagesse» («Прощай, благоразумие») – для
рыжеволосых.
Но для меня интереснее всего, что Пату усложнил
тему. Его духи – не только для женщин с определенным цветом волос. Они
еще и для разных стадий любви.
«Amour amour» («Любовь-Любовь») – самое начало чувства.
«Que Sais-Je» («Что я знаю?») – осознание, что без этого, еще недавно чужого человека ты не можешь жить и быть счастливой.
«Adieu
Sagesse» («Прощай, благоразумие») – когда бросаешься в любовь, как в
океан, даже если он бушует, даже если волны его холодны, все равно:
главное – быть со своим избранником.
«Moment Supreme» — чувство на пике, кульминация, тот высший миг, когда решается судьба.
...И
все эти духи я пробовала! Они одновременно прекрасны и легко
воспринимаются, как современные - и чарующе старомодны... Вернее, не
старомодны, а для женщины из прошлого. Для нежных женщин.
А кто-нибудь пробовал современные творения дома Пату? Хороши ли они?
Иллюстрации: Giovanni Boldini "The pansy" Лилиан Фарли, модель Дома Пату Giovanni Boldini "Study of Young Woman Writing"
